русский Селинджер
Dec. 21st, 2004 09:18 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dodododoили приобщение к вечности©
долго молчавший Саша Соколов дал интервью, которое вызвало противоречивые чувства у читателей, а также спровоцировало мемуары.
я его видела в 89 году, когда он после длительного перерыва приехал в Москву. мы договорились с знакомыми журналистами вместе пойти на встречу, но потом они не смогли и попросили меня передать ему после чтения, что ждут его в тот же вечер в определенном месте.
на вечер я шла с трепетом, все же мы все на первом курсе зачитывались подпольно завезенной ардисовской "Школой для дураков". и по сей день я считаю, что эта книга -- одна из лучших в русской литературе.
поэтому на чтение я отправилась одна. на чтении мне запомнилось, как он вместо высоких рассуждений делился с читателями трудностями капиталистической жизни. жаловался, что оба родителя его новой, американской жены, внезапно заболели и пришлось за их лечение много выкладывать. поэтому он, вместо того, чтобы писать, отправился работать лыжным инструктором на дорогой курорт.
еще рассказывал, что его жена, не знающая ни слова по-русски, просто принимает к сведению, что он писатель, но относится к этому факту, как к простительной причуде. сказал, что они ни разу вместе не обсуждали его творчество, и она ни разу не поинтересовалась, о чем он таком пишет. все это он говорил, отвечая на вопросы зрителей, а затем все пытался свернуть разговор на трудности американской жизни.
на вечере присутствовали сумасшедшие поклонницы. запомнилась одна, представившаяся школьной учительницей литературы и добровольно вызвавшаяся продемонстрировать свое знание наизусть всего романа. ее прервали, когда она шпарила уже десятую страницу -- некоторые следили по книге.
после чтения я передала ему все, что велели. он стал очень настойчиво выспрашивать, кто я и что. мне было очень неловко, потому что он был какой-то очень напряженный и странный, и я старалась поскорее закончить разговор. честно говоря, к тому моменту у меня был уже за плечами довольно большой личный опыт разочарования в любимых писателях как в личностях, и мне не хотелось добавлять к коллекции поверженных кумиров еще одного. в момент разговора из каких-то дверей выглянула жена-американка, явившаяся на чтение в спортивном костюме, очевидно, не очень дорогом, т.к. штаны пузырились на коленях. мэтр самодовольно прокомментировал ее явление: "ревнует", но тем не менее не хотел меня отпускать и задавал дальнейшие глупые вопросы.
в общем, я испытала облегчение, завершив разговор.
каково же было мое изумление, когда стайка поклонниц другого великого писателя -- Венедикта Ерофеева -- дежурившая ежевечерне у того дома, принесла в клюве с хихиканьями следующую новость: на другой день Соколов явился в гости к Ерофееву и весь вечер рассказывал, как проклятое гэбэ сидит у него на хвосте и не дает проходу. в том числе он поделился, что на вечер к нему заслали молодую девушку, внешне похожую на гречанку, которая представилась немыслимым именем и все такое прочее, только чтобы отвести подозрения. но он, не будь таков, сразу понял, что она подосланная и кем, поэтому нарочно долго с ней разговаривал, чтобы показать, что он их не боится.
еще я с первых рук знаю историю, как его уговаривали во второй раз вернуться в Россию за получением Пушкинской премии. но не буду ее рассказывать -- и так все грустно. ведь хороший же писатель...
долго молчавший Саша Соколов дал интервью, которое вызвало противоречивые чувства у читателей, а также спровоцировало мемуары.
я его видела в 89 году, когда он после длительного перерыва приехал в Москву. мы договорились с знакомыми журналистами вместе пойти на встречу, но потом они не смогли и попросили меня передать ему после чтения, что ждут его в тот же вечер в определенном месте.
на вечер я шла с трепетом, все же мы все на первом курсе зачитывались подпольно завезенной ардисовской "Школой для дураков". и по сей день я считаю, что эта книга -- одна из лучших в русской литературе.
поэтому на чтение я отправилась одна. на чтении мне запомнилось, как он вместо высоких рассуждений делился с читателями трудностями капиталистической жизни. жаловался, что оба родителя его новой, американской жены, внезапно заболели и пришлось за их лечение много выкладывать. поэтому он, вместо того, чтобы писать, отправился работать лыжным инструктором на дорогой курорт.
еще рассказывал, что его жена, не знающая ни слова по-русски, просто принимает к сведению, что он писатель, но относится к этому факту, как к простительной причуде. сказал, что они ни разу вместе не обсуждали его творчество, и она ни разу не поинтересовалась, о чем он таком пишет. все это он говорил, отвечая на вопросы зрителей, а затем все пытался свернуть разговор на трудности американской жизни.
на вечере присутствовали сумасшедшие поклонницы. запомнилась одна, представившаяся школьной учительницей литературы и добровольно вызвавшаяся продемонстрировать свое знание наизусть всего романа. ее прервали, когда она шпарила уже десятую страницу -- некоторые следили по книге.
после чтения я передала ему все, что велели. он стал очень настойчиво выспрашивать, кто я и что. мне было очень неловко, потому что он был какой-то очень напряженный и странный, и я старалась поскорее закончить разговор. честно говоря, к тому моменту у меня был уже за плечами довольно большой личный опыт разочарования в любимых писателях как в личностях, и мне не хотелось добавлять к коллекции поверженных кумиров еще одного. в момент разговора из каких-то дверей выглянула жена-американка, явившаяся на чтение в спортивном костюме, очевидно, не очень дорогом, т.к. штаны пузырились на коленях. мэтр самодовольно прокомментировал ее явление: "ревнует", но тем не менее не хотел меня отпускать и задавал дальнейшие глупые вопросы.
в общем, я испытала облегчение, завершив разговор.
каково же было мое изумление, когда стайка поклонниц другого великого писателя -- Венедикта Ерофеева -- дежурившая ежевечерне у того дома, принесла в клюве с хихиканьями следующую новость: на другой день Соколов явился в гости к Ерофееву и весь вечер рассказывал, как проклятое гэбэ сидит у него на хвосте и не дает проходу. в том числе он поделился, что на вечер к нему заслали молодую девушку, внешне похожую на гречанку, которая представилась немыслимым именем и все такое прочее, только чтобы отвести подозрения. но он, не будь таков, сразу понял, что она подосланная и кем, поэтому нарочно долго с ней разговаривал, чтобы показать, что он их не боится.
еще я с первых рук знаю историю, как его уговаривали во второй раз вернуться в Россию за получением Пушкинской премии. но не буду ее рассказывать -- и так все грустно. ведь хороший же писатель...
