![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dodododoприслали мне по мылу кусочек текста из книги "На горах Кавказа" - о монашеском житии-бытии. не смогла дочитать, т.к. вообще не люблю боевики смотреть и слушать рассказы "мальчиков": "ну и значит я ему дал вот так слева, а он и присел, а я еще ему вот так - хэк и ногой в это же время другому, а потом развернулся и ка-ак врежу!" и т.д. поэтому девочкам неинтересно будет читать, скорее всего.
интересно, в женских монастырях тоже происходят такие разборки - с выцарапыванием глаз и дерганием за волосы, возможно, - щипанием?
"Получив эту бумагу из рук ватопедских старцев и узнав
о ее содержании, депутаты Андреевского скита объявили
старцам, что они не принимают ее и не передадут братии
скита. Вернувшись в скит, депутация встретила у ворот
группу иноков, которые сообщили о том, что сторонники
игумена Иеронима продолжают склонять младшую братию на
свою сторону. "Что же теперь нам делать?" - спросил
о. Антоний (Булатович). "Выгоним Иеронима - и больше
ничего", - ответил соборный старец о. Сергий.
Имяславцы во главе с иеросхимонахом Антонием
(Булатовичем) тотчас направились в покои игумена
Иеронима и потребовали его немедленного удаления из
скита. Игумен не хотел добровольно сдавать позиции.
Тогда имяславцы по команде Булатовича пошли "в атаку":
Итак, "во имя Отца и Сына и Святаго Духа - ура!" - и я
сделал движение по направлению к игуменскому столу,
но в тот же момент был окружен имяборцами, причем два
атлета, о. Иаков и о. Досифей, схватили меня обеими
руками за шею, один спереди, другой сзади, и начали
душить. О. Иероним в это же мгновение протянулся через
стол и нанес мне сильный удар кулаком в левое плечо.
Братия-исповедники сначала опешили и не поддержали
меня, но потом, увидев, что я окружен и что меня
душат, бросились выручать и стали наносить удары
Иакову и Досифею и наконец пересилили и, освободив
меня из их рук, потащили их из игуменской кельи. На
других иеронимовцев мое "ура" произвело ошеломляющее
впечатление. Некоторые <...> как бы остолбенели,
другие <...> бросились к окнам и стали разбивать их,
чтобы выброситься в окно, до чего не допустила братия
<...> Иероним продолжал восседать на своем игуменском
кресле, окруженный все еще густой толпой своих
сторонников. Итак, что же? Имяборческая позиция нами
не взята <...> И я снова с криком "ура!" ринулся в
атаку и снова был встречен ударами <...> Глава же
имяборцев продолжал восседать на своем игуменском
кресле, окруженный еще не малым числом сторонников. И
снова я пошел на "ура", и снова был встречен ударами
<...> Наконец, когда ряды имяборцев значительно
опустели, тогда один из братии, инок Марк, подошел к
о. Иерониму и сказал: "Что же вы, батюшка, до сих пор
сидите? Зачем противитесь братии? Идите же наконец из
кельи. Мы вас и пальцем не тронем". О. Иероним
послушался и вышел <...> Но о. Клименту не удалось
пройти неприкосновенным, хотя и он вышел вместе с о.
Иеронимом, ибо его хулы против Имени Господня были
чересчур велики, и поэтому ему досталось несколько
колотушек <...>82
Игумен Иероним в своем описании событий, происходивших
в Андреевском скиту, приводит некоторые
дополнительные подробности:
<...> [Булатович] явился ко мне в комнату и стал к
столу, за которым я сидел, не произнося ни слова,
ожидая, когда войдут единомышленные ему из братии.
Когда же вошло достаточное число их, он произнес
молитву: "Во Имя Отца и Сына и Святаго Духа", и,
изобразив на себе крестное знамение, обратился ко мне
с требованием о добровольной сдаче управления скитом
и удалении из оного. На требование мое дать
письменное распоряжение монастыря Ватопеда, он
повторил то же свое требование о сдаче и удалении из
скита. Я ему возразил, что, как он уже не принадлежит
к числу нашего братства, то и может уходить из скита,
ибо дело мы можем уладить между собою и без его
участия. Пришедшие с ним закричали, что он наш, а не
чужой. В это время он, поддерживаемый кричавшими,
вскочил на стол, предварительно крикнув: "Ура!
Берите!" - причем хотел схватить меня, но его
удержали. После этого бывшие с ним бросились избивать
находившихся при мне отцов, единодушных со мною. Меня
не били и вывели за порту из скита, предварительно
обыскав меня. От страха трое из отцов выскочили из
окна из второго этажа и разбили себе ноги; других же,
избитых и израненных до крови, в одних подрясниках и
без шапок выбросили также за порту из скита, - из
которых, кроме меня, 3 иеромонаха, 1 иеродиакон и 12
монахов. У нескольких братии, запершихся от страха в
своих кельях, взломали двери и избили их до
беспамятства83.
Для полноты картины приведем еще одно свидетельство -
монаха Николая (Протопопова), одного из активистов
имяславской партии, очевидца и участника сражения в
Андреевском скиту. Его рассказ написан не без доли
крепкого крестьянского юмора:
Отец Антоний вскочил на стол для того, чтобы его не
задавили, так как он из себя малосильный и небольшого
росту. Первым долгом о. Гавриил и иеромонах Иаков
(сторонники о. Иеронима) ухватили о. Антония за горло
и начали душить, так как его считали всему делу
головой, сильным в деле и на словах. Им хотелось его
убить и этим погасить все дело. Но их попытки
оказались тщетными. Гавриилу дали одну "столбуху", и
он онемел, выпустил о. Антония. На Иакова бросился о.
Афанасий и, вцепившись в бороду, оттащил от о.
Антония, и последний стал невредим <...>
В это время братия исполнилась непомерного гнева и
бросилась на "ура". Был великий бой с обеих сторон.
Сперва кулаками, а потом один другого давай таскать
за волосы. Это было чудное зрелище. Внизу руки, ноги,
туловища, а вверху виднелась одна шерсть (то есть
волоса). И начали вытаскивать (иеронимовцев) из этой
кучи по одному человеку в коридор, где братия стояла
в две шеренги, получая добычу и провожая
(иеронимовцев) кого за волосы, кого под бока и с
приговором, кого за что бьют, чтобы он знал. Таким
образом провожали до лестницы, а по лестнице спускали,
кто как угодил: одни шли вниз головой, другие
спускались ногами книзу, а затылком считали
ступеньки... Провожали их до самой соборной площадки,
а там с честью брали под руки и выводили за Порту
(ворота) <...>
Монах Николай (певчий) бросился в окно, на мраморную
площадку, но его на лету подхватила стоявшая внизу
братия и не дала разбиться насмерть. Иеромонах
Меркурий тоже хотел сигануть в окно, но его удержал
о. Сосипатр-старший, говоря:
- Надо пройти через двери. Жди очереди...
В это время подбежал о. Сосипатр-младший и сказал
Меркурию:
- Не скорби, иди-ка сюда.
И ухватил его за волосы, но вытащить в коридор не мог,
так как волоса оказались прикреплены слабо и остались
в руках о. Сосипатра. Тогда Меркурия подхватили за
шиворот и высадили в дверь <...>
Чудно провожали о. Павлина, соборного старца, он
недели за две перед этим сочинил таксу, сколько
полагается каждому (уходящему) монаху: одна ряска,
один подрясник, две пары белья, пара сапог, пятьдесят
рублей денег на дорогу, а тем, которые прожили в
скиту тридцать-сорок лет, сто рублей.
Когда очередь дошла до о. Павлина, о. Сосипатр
крикнул:
- Иди-ка сюда, дадим тебе на дорогу пятьдесят рублей и
две пары белья!
С этими словами Сосипатр бросился к Павлину на "ура",
ухватил его за бороду, но борода слабо была приращена
<...> Потом потащили его за дверь, а там в коридоре
пошла награда... Били с приговоркою, кто за сапоги,
кто за белье, кто за подрясничек. Протащили его взад
и вперед с остановкой. Каждому брату хотелось
положить клеймо за его "благодеяния", которые готовил
он братии <...>
И получил о. Павлин очеса сини, браду малу и редку,
ноги хромы.
<...> Дошла очередь до бывшего игумена Иеронима и его
келейника Климента. У первого отобрали ключи, взяли
под руки и с че-стию стали выводить из покоев.
Климент хотел укрыться под игуменской ряской, но когда
вышли в коридор, Климента вытащили из-под рясы и
утешались над ним все, кто хотел, как над главным
виновником всего дела. На прощание он получил синие
очеса и боковые награды."
интересно, в женских монастырях тоже происходят такие разборки - с выцарапыванием глаз и дерганием за волосы, возможно, - щипанием?
"Получив эту бумагу из рук ватопедских старцев и узнав
о ее содержании, депутаты Андреевского скита объявили
старцам, что они не принимают ее и не передадут братии
скита. Вернувшись в скит, депутация встретила у ворот
группу иноков, которые сообщили о том, что сторонники
игумена Иеронима продолжают склонять младшую братию на
свою сторону. "Что же теперь нам делать?" - спросил
о. Антоний (Булатович). "Выгоним Иеронима - и больше
ничего", - ответил соборный старец о. Сергий.
Имяславцы во главе с иеросхимонахом Антонием
(Булатовичем) тотчас направились в покои игумена
Иеронима и потребовали его немедленного удаления из
скита. Игумен не хотел добровольно сдавать позиции.
Тогда имяславцы по команде Булатовича пошли "в атаку":
Итак, "во имя Отца и Сына и Святаго Духа - ура!" - и я
сделал движение по направлению к игуменскому столу,
но в тот же момент был окружен имяборцами, причем два
атлета, о. Иаков и о. Досифей, схватили меня обеими
руками за шею, один спереди, другой сзади, и начали
душить. О. Иероним в это же мгновение протянулся через
стол и нанес мне сильный удар кулаком в левое плечо.
Братия-исповедники сначала опешили и не поддержали
меня, но потом, увидев, что я окружен и что меня
душат, бросились выручать и стали наносить удары
Иакову и Досифею и наконец пересилили и, освободив
меня из их рук, потащили их из игуменской кельи. На
других иеронимовцев мое "ура" произвело ошеломляющее
впечатление. Некоторые <...> как бы остолбенели,
другие <...> бросились к окнам и стали разбивать их,
чтобы выброситься в окно, до чего не допустила братия
<...> Иероним продолжал восседать на своем игуменском
кресле, окруженный все еще густой толпой своих
сторонников. Итак, что же? Имяборческая позиция нами
не взята <...> И я снова с криком "ура!" ринулся в
атаку и снова был встречен ударами <...> Глава же
имяборцев продолжал восседать на своем игуменском
кресле, окруженный еще не малым числом сторонников. И
снова я пошел на "ура", и снова был встречен ударами
<...> Наконец, когда ряды имяборцев значительно
опустели, тогда один из братии, инок Марк, подошел к
о. Иерониму и сказал: "Что же вы, батюшка, до сих пор
сидите? Зачем противитесь братии? Идите же наконец из
кельи. Мы вас и пальцем не тронем". О. Иероним
послушался и вышел <...> Но о. Клименту не удалось
пройти неприкосновенным, хотя и он вышел вместе с о.
Иеронимом, ибо его хулы против Имени Господня были
чересчур велики, и поэтому ему досталось несколько
колотушек <...>82
Игумен Иероним в своем описании событий, происходивших
в Андреевском скиту, приводит некоторые
дополнительные подробности:
<...> [Булатович] явился ко мне в комнату и стал к
столу, за которым я сидел, не произнося ни слова,
ожидая, когда войдут единомышленные ему из братии.
Когда же вошло достаточное число их, он произнес
молитву: "Во Имя Отца и Сына и Святаго Духа", и,
изобразив на себе крестное знамение, обратился ко мне
с требованием о добровольной сдаче управления скитом
и удалении из оного. На требование мое дать
письменное распоряжение монастыря Ватопеда, он
повторил то же свое требование о сдаче и удалении из
скита. Я ему возразил, что, как он уже не принадлежит
к числу нашего братства, то и может уходить из скита,
ибо дело мы можем уладить между собою и без его
участия. Пришедшие с ним закричали, что он наш, а не
чужой. В это время он, поддерживаемый кричавшими,
вскочил на стол, предварительно крикнув: "Ура!
Берите!" - причем хотел схватить меня, но его
удержали. После этого бывшие с ним бросились избивать
находившихся при мне отцов, единодушных со мною. Меня
не били и вывели за порту из скита, предварительно
обыскав меня. От страха трое из отцов выскочили из
окна из второго этажа и разбили себе ноги; других же,
избитых и израненных до крови, в одних подрясниках и
без шапок выбросили также за порту из скита, - из
которых, кроме меня, 3 иеромонаха, 1 иеродиакон и 12
монахов. У нескольких братии, запершихся от страха в
своих кельях, взломали двери и избили их до
беспамятства83.
Для полноты картины приведем еще одно свидетельство -
монаха Николая (Протопопова), одного из активистов
имяславской партии, очевидца и участника сражения в
Андреевском скиту. Его рассказ написан не без доли
крепкого крестьянского юмора:
Отец Антоний вскочил на стол для того, чтобы его не
задавили, так как он из себя малосильный и небольшого
росту. Первым долгом о. Гавриил и иеромонах Иаков
(сторонники о. Иеронима) ухватили о. Антония за горло
и начали душить, так как его считали всему делу
головой, сильным в деле и на словах. Им хотелось его
убить и этим погасить все дело. Но их попытки
оказались тщетными. Гавриилу дали одну "столбуху", и
он онемел, выпустил о. Антония. На Иакова бросился о.
Афанасий и, вцепившись в бороду, оттащил от о.
Антония, и последний стал невредим <...>
В это время братия исполнилась непомерного гнева и
бросилась на "ура". Был великий бой с обеих сторон.
Сперва кулаками, а потом один другого давай таскать
за волосы. Это было чудное зрелище. Внизу руки, ноги,
туловища, а вверху виднелась одна шерсть (то есть
волоса). И начали вытаскивать (иеронимовцев) из этой
кучи по одному человеку в коридор, где братия стояла
в две шеренги, получая добычу и провожая
(иеронимовцев) кого за волосы, кого под бока и с
приговором, кого за что бьют, чтобы он знал. Таким
образом провожали до лестницы, а по лестнице спускали,
кто как угодил: одни шли вниз головой, другие
спускались ногами книзу, а затылком считали
ступеньки... Провожали их до самой соборной площадки,
а там с честью брали под руки и выводили за Порту
(ворота) <...>
Монах Николай (певчий) бросился в окно, на мраморную
площадку, но его на лету подхватила стоявшая внизу
братия и не дала разбиться насмерть. Иеромонах
Меркурий тоже хотел сигануть в окно, но его удержал
о. Сосипатр-старший, говоря:
- Надо пройти через двери. Жди очереди...
В это время подбежал о. Сосипатр-младший и сказал
Меркурию:
- Не скорби, иди-ка сюда.
И ухватил его за волосы, но вытащить в коридор не мог,
так как волоса оказались прикреплены слабо и остались
в руках о. Сосипатра. Тогда Меркурия подхватили за
шиворот и высадили в дверь <...>
Чудно провожали о. Павлина, соборного старца, он
недели за две перед этим сочинил таксу, сколько
полагается каждому (уходящему) монаху: одна ряска,
один подрясник, две пары белья, пара сапог, пятьдесят
рублей денег на дорогу, а тем, которые прожили в
скиту тридцать-сорок лет, сто рублей.
Когда очередь дошла до о. Павлина, о. Сосипатр
крикнул:
- Иди-ка сюда, дадим тебе на дорогу пятьдесят рублей и
две пары белья!
С этими словами Сосипатр бросился к Павлину на "ура",
ухватил его за бороду, но борода слабо была приращена
<...> Потом потащили его за дверь, а там в коридоре
пошла награда... Били с приговоркою, кто за сапоги,
кто за белье, кто за подрясничек. Протащили его взад
и вперед с остановкой. Каждому брату хотелось
положить клеймо за его "благодеяния", которые готовил
он братии <...>
И получил о. Павлин очеса сини, браду малу и редку,
ноги хромы.
<...> Дошла очередь до бывшего игумена Иеронима и его
келейника Климента. У первого отобрали ключи, взяли
под руки и с че-стию стали выводить из покоев.
Климент хотел укрыться под игуменской ряской, но когда
вышли в коридор, Климента вытащили из-под рясы и
утешались над ним все, кто хотел, как над главным
виновником всего дела. На прощание он получил синие
очеса и боковые награды."
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2003-09-18 07:37 am (UTC)po-francyzki "Religiya", a po-angliiski "Monahinya"? V konce ona vibrasivaetsya v okno, a v glavnoi roli Anna Karina.
no subject
Date: 2003-09-18 07:51 am (UTC)no subject
Date: 2003-09-18 10:47 am (UTC)Но послушайте, по фильму это девушка, очень благочестивая, но отданная въ монастирь насильно, изъ за наследства, она живетъ въ одномъ, где после смерти настоятельницы ее угнетаютъ, къ пристаетъ попъ и т.д. Она меняетъ монастырь, а тамъ процветаетъ лесбiянство...
Такъ ли у Дидро?
no subject
Date: 2003-09-18 12:52 pm (UTC)Я жилъ въ разныхъ монастыряхъ съ 97 года и почти все типажи выведенные тамъ виделъ.
Но у Дидро же в основном женские типажи?..
no subject
Date: 2003-09-19 08:38 am (UTC)Eto kstati i k voprosy Dodo, t.e. takie zhe kak y Didro, a ne v ee raskaze.