![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dodododoпора уже приступить к обсуждению писателей. с психологической т.зр., естественно. а то я их незаслуженно задвинула на задний план.
просто я этот тип людей, в просторечье именуемый писателями, уж очень давно и хорошо знаю. а отстраненно можно рассуждать , только когда ты вне контекста.
но сегодня у меня удачный повод -- только что вернулась с литературного вечера и на руках у меня свеженаписанный текст Битова. я сейчас оттуда процитирую, потому что лучше о писателях не скажешь. они именно такие.
ПИСАТЕЛЬ есть самый сокровенный читатель, не надо бы ему и становиться писателем, лучше было бы оставить литературу для собственного удовольствия. Мировое звучание Борхеса и Набокова неожиданно: избранное вдруг стало всеобщим. Они - читатели и не скрыли этого.
Еще недавно откровенность Паскаля или Розанова была для современника почти неприличной.
В старину писатель назывался списыватель. С чего?
ПИСАТЕЛИ для писателя делятся вот как: на тех, о ком он слышал и о ком не слышал; на тех, кого он читал и кого не читал; на тех, кто ему нравится и не нравится.
А те, кто ему нравятся, уже не делятся: нравятся и все тут.
Но тут же они начинают делиться: на тех, с кем ты знаком лично, и на тех, с кем ты не знаком. Говорят, что с писателем лучше не знакомиться: достаточно его книг. Но, когда ты сам давно в литературе, правило это разрушается. Тогда писатели начинают делиться на тех, кто ДО тебя и тех, кто ПОСЛЕ тебя. Все хорошие писатели были ДО тебя, и это не мания величия, а условие.
этот текст -- начало предисловия к книге сербского писателя Боры Чосича. идеально, на мой взгляд, отражает мироощущение писателя.
Б. Чосич тоже был на этой тусовке. со супругой. когда меня представили, супруга сказала: "о! а первый сербский словарь был выпущен в 19 веке в Вене в армянском монастыре!"
зависла пауза, я стала срочно придумывать ответную любезность, связанную с Сербией. ничего, кроме Павича, в голову не лезло. но тут я вспомнила, что для писателя обычно самое большое Щасте не когда его самого похвалят, а когда другого писателя, который из его поколения и его страны, страшно обругают. я бросила пробное слово "Павич" и стала ждать, какие пойдут круги. Чосич с супругой тут же напряглись и я поняла, что они -- не исключение из общего правила.: "не понимаю, что находят в этом Павиче? я сколько раз пробовала его прочитать - не лезет..." под конец моей тирады супруга даже обняла меня: "спасибо, дорогая! он - фальшивка!"
в общем, я не осталась в долгу взаимной любезности.
просто я этот тип людей, в просторечье именуемый писателями, уж очень давно и хорошо знаю. а отстраненно можно рассуждать , только когда ты вне контекста.
но сегодня у меня удачный повод -- только что вернулась с литературного вечера и на руках у меня свеженаписанный текст Битова. я сейчас оттуда процитирую, потому что лучше о писателях не скажешь. они именно такие.
ПИСАТЕЛЬ есть самый сокровенный читатель, не надо бы ему и становиться писателем, лучше было бы оставить литературу для собственного удовольствия. Мировое звучание Борхеса и Набокова неожиданно: избранное вдруг стало всеобщим. Они - читатели и не скрыли этого.
Еще недавно откровенность Паскаля или Розанова была для современника почти неприличной.
В старину писатель назывался списыватель. С чего?
ПИСАТЕЛИ для писателя делятся вот как: на тех, о ком он слышал и о ком не слышал; на тех, кого он читал и кого не читал; на тех, кто ему нравится и не нравится.
А те, кто ему нравятся, уже не делятся: нравятся и все тут.
Но тут же они начинают делиться: на тех, с кем ты знаком лично, и на тех, с кем ты не знаком. Говорят, что с писателем лучше не знакомиться: достаточно его книг. Но, когда ты сам давно в литературе, правило это разрушается. Тогда писатели начинают делиться на тех, кто ДО тебя и тех, кто ПОСЛЕ тебя. Все хорошие писатели были ДО тебя, и это не мания величия, а условие.
этот текст -- начало предисловия к книге сербского писателя Боры Чосича. идеально, на мой взгляд, отражает мироощущение писателя.
Б. Чосич тоже был на этой тусовке. со супругой. когда меня представили, супруга сказала: "о! а первый сербский словарь был выпущен в 19 веке в Вене в армянском монастыре!"
зависла пауза, я стала срочно придумывать ответную любезность, связанную с Сербией. ничего, кроме Павича, в голову не лезло. но тут я вспомнила, что для писателя обычно самое большое Щасте не когда его самого похвалят, а когда другого писателя, который из его поколения и его страны, страшно обругают. я бросила пробное слово "Павич" и стала ждать, какие пойдут круги. Чосич с супругой тут же напряглись и я поняла, что они -- не исключение из общего правила.: "не понимаю, что находят в этом Павиче? я сколько раз пробовала его прочитать - не лезет..." под конец моей тирады супруга даже обняла меня: "спасибо, дорогая! он - фальшивка!"
в общем, я не осталась в долгу взаимной любезности.
