dodododo

начало

и начался у меня когнитивный диссонанс. с одной стороны -- сестра "Марины", такие тонкие и проницательные воспоминания написала, с другой -- ее окружение. такое количество дебильных и просто омерзительных взрослых... до этого за всю жизнь я, может, только парочку подобных видела, а тут такая концентрация без примесей. вот, -- думала я, -- спасения нет: даже у талантливой, рожденной до революции, прожившей яркую жизнь, да что там -- у сестры "самой Марины" -- такая унылая старость. в окружении пошлых людей, которые только и думают, что бы урвать и постоянно ее обкрадывают. да лучше уж сразу повеситься, как сделала ее сестра. или, может, у сестры была бы другая старость? -- неужели она бы тоже впустила таких людей к себе в дом и терпела бы их присутствие?
теперь я так думаю, что у нее просто уже не было сил... а подобный люд очень настойчив и бесцеремонен, нужно или содержать вышибалу или научиться как-то игнорировать их присутствие, поскольку терпеть -- невозможно.
вскоре мне предоставилась возможность убедиться, что она не такой уж и божий одуванчик, каковым обычно представляется. мы остались какое-то время наедине, и вдруг ее летаргически-отрешенный взгляд в мгновение ока стал цепким, хватким, даже царапающим, и перейдя со слащавого тона на деловой, она спросила: "вы могли бы приходить днем, когда тут мало народа и сидеть? а то я засыпаю часто именно днем, им может быть скучно". если бы не это странное преображение, я бы не уловила двойного смысла в сказанном. но тут мы довольно долго поиграли в гляделки -- я от ошеломления, она от желания осведомиться, правильно ли я ее поняла. наконец до меня дошло и я ответила: "хорошо, буду стараться приходить каждый день". -- она поняла, что -- дошло, и расслабилась:"спасибо!"
и стала я приходить каждый день, так как и меня все это устраивало -- теплая, хорошо изолированная кооперативная квартира(так что никакие шумы не проникали с улицы) в центре Москвы. можно было в абсолютной тишине и тепле, пока она спит, читать книги, попивая кофе. и даже телефон был под рукой, не надо было каждый раз искать двушку и бегать к автомату, чтобы позвонить. но я мало звонила -- мне так нравились тишина и уединение, которых до этого была лишена, что я не тратила время даже на нужные звонки.
с проходимцами тоже все обошлось легче, чем можно было ожидать. все шло по такому сценарию: я приходила, А.И. перебирала все четыре пункта беседы, перечисленные в предыдущем постинге, затем у нее начинали закрываться глаза. я ей предлагала перебраться в комнату с кухни, она виновато улыбалась ("опять засыпаю" -- у нее к ночи появлялась активность, она могла всю ночь не спать, днем же впадала в сонливость) и послушно шла в комнату, садилась в кресло и тут же засыпала. я шла на кухню читать. тут на пороге появлялся очередной проходимец (в массе своей они работали, так что, к счастью, могли появляться только вечером, скопом, соответственно, автоматически друг друга контролировали) и говорил: "А.И. спит что ли? я сейчас зайду в ее комнату, мне нужно что-то забрать." -- "простите, но она велела никого не впускать в комнату, пока она спит." -- "вы что-то путаете, для меня она всегда делала исключения." -- "нет, она именно сказала: никого". обычно проходимец тушевался (в случае необходимости я добавляла: "как вам не стыдно, она всю ночь не спала, еле прикорнула, а теперь вы ее разбудите!"), но если ничего не действовало (бывали и такие), я проходила с ним в комнату ("вы простите, но я хочу видеть, что вы забрали, чтобы потом отчитаться"). обломавшись, они пытались общаться со мной на кухне (говоря по-простому, сплетничать и промывать косточки остальным проходимцам), на что я довольно жестко говорила: "простите, у меня нет времени, мне надо к семинарам готовиться". в общем, постепенно я становилась эдакой стервочкой. визиты проходимцев днем заметно поредели.
как-то раз я уходила от А.И., так как к вечеру набралось достаточное количество взаимно ненавидящих людей, вполне способных друг друга проконтролировать, и очень спешила, т.к. жрать там было нечего и я помирала с голоду, хотела успеть что-нибудь прихватить в магазине. и была особенно злая с голоду, да и вообще то общество возникновению добрых чувств не способствовало. по дороге попался ремонт и пришлось пойти по деревянному покрытию на тротуаре, загороженному так, что я не могла обойти застрявшего впереди человека. человек был инвалидом, с двумя огромными костылями с обеих сторон, так как ноги у него совсем не двигались и он волочил их за собой. а поскольку -- зима и скользко -- то костыли переставлял с большой осторожностью и и поэтому практически не двигался. я терпела-терпела, а потом произнесла с ехидством в голосе и с желчью в душе: "может, вам помочь?"
он повернулся ко мне с улыбкой. сейчас скажу банальность: таких сияющих глаз я больше не видела. и с благодарностью -- потому как совершенно однозначно не услышал этой мерзости в моем голосе, потому что такому в его мире просто не было места -- и это было совершенно очевидно каким-то непонятным образом, с очень большой добротой сказал: "спасибо большое, но вы никак не можете мне помочь -- это у меня с детства". и продолжал при этом лучезарно улыбаться: "но вы правда не переживайте, я с этим справлюсь. правда, сегодня особенно скользко, но мне не впервой".
дальше весь тот промежуток времени, пока он преодолевал участок перекрытия, я успела по меньшей мере раз двести искренне пожалеть, что вообще родилась на свет. и еще столько же раз -- что нельзя вот так сразу провалиться сквозь землю. как только одолели перекрытие, я рванула с места, как дикий мустанг. бежала в каком-то беспамятстве, прерываемом хаотическим мыслями вроде: "надо вернуться, попросить прощения и предложить ему руку и сердце. я посвящу свою жизнь уходу за ним. нет, я его недостойна. таких людей больше не бывает". и т.д. о жратве я, конечно, напрочь забыла. затем впала в затяжную депрессию от ощущения свой непрошибаемой мерзости. к А.И. ходить перестала. к тому моменту была еще одна причина -- она начала активно меня сватать за одного из проходимцев, по возрасту старше моего отца, и у меня возникли сомнения в ее способностях разбираться в людях и вообще в наличии у нее вкуса. и вообще все это сватовство очень меня оскорбляло. о "женихе" можно будет тоже написать, если будет желание -- тот еще типаж.
но случай в переходе меня вышиб из колеи окончательно. через два месяца я получила от А.И. открытку, в которой она просила меня дать знать, что со мной происходит. писала, что очень скучает. я бы ей позвонила тут же, если бы не P.S., в котором сообщалось, что "жених" тоже переживает мою пропажу.
а того человека я не могу забыть. особенно в дни, когда я ощущаю себя полным подонком, он тут же возникает перед глазами.