блеск и нищета

[dodododo]

гуляла сегодня по набоковским местам. по чистой случайности, которая заслуживает отдельного повествования. и заодно полюбовалась задворками старинной берлинской тюрьмы Альт-Моабит, рядом с которой одно время жил писатель. восхищенный взгляд мой привлекли изящные формы, которые принимали провода под высоковльтным напряжением и я стала их фотографировать, чем несколько осложнила себе случайное дело, по которому я там оказалась.
это было даже не дело, а так, полуразвлечение. есть в Берлине магазин модной одежды, мой самый любимый. одежда там очень соответствует моему вкусу. она как бы очень строгая, но в то же время не классическая, а с изюминкой оригинальной, чтоб не сказать -- с сумасшедшинкой. но дорогой, я покупаю там только на распродаже. и вот на прошлой неделе в одном из филиалов столкнулась с продавщицей, которая прежде подрабатывала рядом с моей старой работой и с которой мы регулярно встречались в этом магазине. она меня узнала, сама разговорила и сообщила по большому секрету, что в самой фирме сегодня в определенное время начнется распродажа оджеды с производственным браком незначительным, по бросовой цене, только для своих. написала адрес и попросила, чтоб я ее не закладывала, а если спросят при входе, откуда я узнала, чтоб сказала просто: "от подружки". фирма оказалась у задворок тюрьмы.
пока я фотографировала, началась распродажа. все время подъезжали дорогие машины, из которых вылезали ухоженные, с дорогими стрижками, в дорогих одеждах пожилые женщины. оказалось, они все были опытные покупательницы на таких распродажах. каждая пришла в подругой, и внутри я застала следующую картину: они нахватали тряпок и зашли в примерочную комнату. когда моя продавщица извиняющимся тоном несколько раз мне сообщила, что там не будет нормальных кабинок для примерки, я не обратила внимания. здесь же увидела: в одну небольшую комнату забились все эти мадамы, развесили нахватанную одежду по вешалкам, одна подруга стояла на стреме, чтоб чужие не унесли нахватанную ими одежду, а вторая прямо тут же мерила, раздевшись до белья и отпихивала других от стоящих по стенам зеркал, чтоб взглянуть на себя и натянуть следующую одежду из нахватанного, в то время как ее подружка хищно шипела, если кто-то приближался к захваченной ими одежде. женщины все были немолодые, мослатые ицеллюлитовые их тела с прослойками жира касались друг друга во время примерок, но они этого не замечали, в каком-то остервенелом азарте меряя, меряя, меряя...
вспомнились голодные годы в Москве, когда прилавки были пустые, и вдруг в пустой железный ящик посреди универсама подъехавшая с тележкой продавщица кидала куски развешанной колбасы, как туда кидался народ, отталкивая друг друга и вслепую хватая куски. помню, как во мне тогда с юношеским максимализмом вскипало возмущение со гневом: как можно людей так унижать?
здесь же было обратное: эти дамы могли себе все эти тряпки позволить по своей цене и обысно позволяли, судя по их виду и машинам. там людей гнал голод, и даже не столько свой, сколько ждущих дома детей, а тут что гнало? жадность? все эти вальяжные дамы, с медленной беседой, попадавшиеся мне раньше в филиалах той же фирмы, превратились в каких-то ошалелых тварей, которым ничего не стыдно и некуда падать. уверена, что если бы этот адрес дали социальщикам, которые действительно не могут позволить себе эти тряпки, те бы не вели себя так по-животному. надо еще обдумать этот феномен, пока он мне непонятен. у одной заместо подруги был приведен муж, господин лет за 50, в дорогом костюме. она сунула ему в руки свою часть добычи и он ее стерег, прижимая к груди, пока жна примеряла среди кучи пожилых некрасивых тел, и всем было наплевать. у меня начались спазмы, я не выдержала и ушла оттуда. правда, в самом начале у меня попросили мой e-mail, чтобы в будущем мне тоже сообщать о подобных распродажах, так что я теперь тоже в числе берлинской белой кости.
единственное утешение и красота за день -- это тюремная проволока.