dodododo

В пятницу с утра пораньше - настойчивый звонок в дверь. Оказывается, я проглядела объявление, что придут снимать показания со счетчика на центральном отоплении за год. Пришли двое. Один - в годах, опытный, считывал показания и диктовал, а молодой записывал в специальную тетрадочку. Начали они с ванной. Когда перешли на кухню, я младшему, менее занятому, говорю: "Вы знаете, у меня в спальной какой-то непорядок с отоплением, у меня стоит на самой высокой метке, но еле греет". - Он стоит, потупив глаза и молчит. Я решила, что он занят подсчетами в уме и не расслышал. Повторяю фразу. Он опять молчит. Долго. Потом поднимает глаза и говорит: "Вы можете со мной по-русски говорить". Я, честно говоря, растерялась. Акцент у меня, конечно, имеется, но какой-то неопределенный, явно не русский. С чего он, думаю, взял? Фамилия на дверях тоже непонятно какая. Но тут его шеф по-немецки стал со мной обсуждать проблему. Когда все показания сняли, молодой задержался в дверях и опять же смущенно, не поднимая глаз, промолвил: "Я просто у вас книгу Волконского увидел в ванной и понял, что вы - русская".
Посмотрела - и правда, лежит там. Люблю я в ванной читать, есть такой грех.
А у князя Сергея Волконского интересные воспоминания. Много там о патриотизме и религии, много всяких рассуждений о чинах - за что не люблю мужские мемуары - женщины гораздо больше тонких деталей эпохи подмечают, а чинопочитание как было, так и осталось.
Женщин почти не описывает, только все в почтительных тонах - высокодуховная и т.д.
Тем интересней было вдруг на 125 странице натолкнуться на описание родной матери,
"С приливом духовной жизни возвращалась она после всякого общения с природой. Большая грудь, какую я видал только на античных статуях, дышала с вольной полнотой, и переход от работы физической к умственной совершался с такой естественностью, как будто одна была лишь видоизмененною формою другой. Стройная простота движений, совершенно античное согласие с природой при высокомерном пренебрежении к внешнему украшению, величие истинного аристократизма. Удивительна была линия черепа от зарождения носа до затылка, и удивительна чистота этой линии под гладко приглаженными черными волосами. Прекрасна была рука, немного пухлая, но крепкая, с выпуклыми ногтями; жест был выразительный, с чисто латинской меткостью."